...Но всё же, пожив в страшных условиях какое то время, он смог накопить некоторую сумму на первый взнос за аренду маленькой жилплощади на окраине города, не так далеко от самого склада где он проживал всё это время.
Дверь поддалась с коротким, сухим щелчком. Кавех вошел внутрь, небрежно бросив связку ключей на небольшую тумбу у входа. После двух недель в пыльном сарае Дори, пропахшем насквозь гвоздикой и старым деревом, это помещение казалось ему если не королевскими покоями, то как минимум достойным местом для жизни.
— Ну, привет, новые стены, – негромко произнес он, обводя взглядом комнату. — По крайней мере, здесь окна закрываются.
Он прошел в центр комнаты, прижимая к боку тубус. С собой у него было немного — лишь небольшой запас готовой еды, и пара свернутых в рулоны чертежей тех самых заказов, над которыми он бился последние дни. Кавех аккуратно положил их на обеденный стол – массивный, хоть и порядком обшарпанный. Он провел ладонью по столешнице, стирая тонкий слой пыли.
— Работать можно. Свет падает неплохо, – пробормотал он, глядя, как лучи вечернего солнца ложатся на дерево.
Кавех скинул плащ, который после скитаний выглядел довольно помятым, и бросил его на спинку единственного стула. Ноги гудели от долгой ходьбы, а желудок напомнил о себе коротким урчанием. Но прежде чем думать о еде, он подошел к старому дивану, стоявшему у стены. Обивка была выцветшей, местами потертой, но на вид он казался вполне надежным.
Кавех с коротким вздохом облегчения буквально рухнул на него. Пружины отозвались негромким скрипом, и, на удивление, диван оказался мягче, чем доски в сарае.
— Ох... – он откинул голову на спинку с легким вздохом и закрыл глаза на мгновение. — Наконец-то
Он вытянул ноги, чувствуя, как напряжение в мышцах начинает понемногу отпускать. В комнате было тихо, только с улицы доносился приглушенный гул вечернего Сумеру. Кавех приоткрыл один глаз и посмотрел на свои чертежи на столе, а затем взглянул на окно
— Что-ж, у меня есть крыша над головой, немного денег, и теперь никто не будет бухтеть под руку, – он усмехнулся собственной мысли, и взглянул на чертежи на столе. — Завтра нужно сдать этот склад. Если заказчик снова начнет ныть из-за стоимости материалов, просто... просто сделаю вид, что я его не слышу.
Он потянулся, разминая затекшую шею, и снова огляделся. Комната была простой, без излишеств, но в ней чувствовался какой-то уют, которого ему так не хватало. Здесь не было чужих вещей, чужого порядка и чужих правил.
— Ладно. Сначала нужно поесть, а потом уже работа, – заключил он, поднимаясь с дивана.
Кавех нехотя поднялся с дивана и направился в сторону узкого дверного проема, который вел на кухню, на ходу приглаживая растрепавшиеся волосы.
Кухня оказалась под стать всей остальной квартире: крошечный пятачок пространства, где всё было на расстоянии вытянутой руки. Столешница из темного, местами щербатого камня, пара навесных шкафчиков и – о чудо – работающая плита. Кавех окинул взглядом это скромное царство, и на его губах появилась кривая, но вполне искренняя улыбка.
— Ну, по крайней мере, здесь не нужно разводить костер, чтобы согреть чай, – пробормотал он под нос.
Его взгляд профессионального архитектора моментально отметил тесноту. Будь у него ресурсы, он бы перестроил тут всё к чертовой матери: передвинул бы плиту, расширил бы проход, добавил бы света... Но сейчас он просто коснулся холодного металлического крана. К его облегчению, оттуда потекла чистая, прозрачная вода. Он нашел на полке одинокую, покрытую слоем пыли чашку, тщательно сполоснул её под струей холодной воды и сделал несколько глотков.
Достав из сумки последнюю лепешку, уже подсохшую и потерявшую былую мягкость, Кавех щелкнул выключателем старой плиты. Голубой венчик пламени вспыхнул мгновенно, наполняя кухню тихим, уютным шипением газа. Положив хлеб на чугунную сковородку, тот внимательно наблюдал, как края начинают румяниться, а в воздухе разливается дурманящий аромат теплого теста. Этот запах на мгновение вытеснил из головы все тревоги, заменяя их простым, животным чувством грядущего насыщения.
Разогрев еду, Кавех присел на табурет у узкого подоконника. Оставшиеся продукты –крошечный кусок сыра и пару помидоров, купленных по дороге, – он убрал в небольшой холодильник, который натужно и ритмично гудел в углу, словно жалуясь на свою долгую жизнь. Откусывая теплый, хрустящий край лепешки, он невольно погрузился в свои думы, и этот мысленный процесс моментально отравил радость от еды. Дори. Имя этой «благодетельницы» всплыло в сознании вместе с четким пониманием того, что её помощь была чем угодно, только не жестом доброй воли. Кавех слишком хорошо знал госпожу Сангема-бай: те деньги, что она всучила ему «на первое время», уже начали обрастать такими процентами, перед которыми бледнели условия самых жестких банков Сумеру.
Цифры в его голове никак не хотели складываться в пользу выживания. Аренда этой каморки съела львиную долю его последних сбережений, а те крохи, что оставались, он умудрился спустить на «крайне необходимые» нужды встреченных по пути бедолаг. Его собственная доброта теперь казалась ему роскошью, которую он больше не мог себе позволить, но при этом знал, что завтра снова не сможет пройти мимо протянутой руки. К этому добавлялись постоянные конфликты с заказчиками. Кавех вспомнил лицо последнего торговца, который швырнул ему чертеж склада, заявив, что «эти ваши ажурные своды стоят как три таких склада», и ушел к какому-то дельцу, согласившемуся построить уродливый бетонный куб в два раза дешевле.
Он сидел в тишине своей новой кухни, жуя сухую лепешку и понимая, что находится в замкнутом круге. Его художественная гордость не позволяла ему штамповать безвкусные коробки, а его мягкое сердце не давало возможности накопить хоть какой-то капитал. Долг перед Дори рос, сроки по новым проектам поджимали, а рынок требовал скорости и дешевизны, презирая ту самую «душу», которую Кавех вкладывал в каждую линию. Тем не менее, допивая воду, он почувствовал, что не жалеет ни об одном потраченном медяке и ни об одной лишней детали в своих чертежах. Это была его цена за право оставаться собой, и, как бы дорого она ни обходилась, Кавех был готов платить её до последнего. Смахнув крошки со стола, он решительно встал, и пошел обратно в комнату: чертежи сами себя не закончат.
Утро просочилось в комнату вместе с пыльными полосами света, которые лениво ползли по изношенной обивке дивана. Кавех открыл глаза и замер, прислушиваясь к ощущениям: спина, вопреки его опасениям, не превратилась в сплошной узел боли. Диван оказался на удивление покладистым – не королевское ложе, конечно, но и не тот безжалостный убийца позвоночника, каким был дощатый пол в сарае. Он поднялся, приглаживая спутанные волосы, и первым делом взглянул на стол. Там, залитые холодным рассветным светом, лежали два свернутых свитка – итог бессонной ночи. Кавех провел по ним кончиками пальцев, ощущая шероховатость бумаги. Это были не просто чертежи; наученный горьким опытом, он собственноручно кастрировал совершенство, потакая запросам заказчиков. Он упрощал формы, делая их доступными для понимания обычным человеком, отметал декор, чтобы его не упрекнули в расточительстве чужих средств - убирал всё лишнее, что в конечном счёте попало бы под скальпель мнения и кошельков торговцев, оплачивавших его работу, оставляя то, что было способно дать жизнь помещению. Лишь свойственное ему изящество оставалось в каждой линии, которое считал обязательным для любого строения, будь то дворец или обычный склад. С этими свитками он связывал свои последние надежды на нормальный обед и, что более важно, на закрытие хотя бы части долга перед Дори.
Первый заказчик, тучный торговец из северного квартала, принял Кавеха в своем душном, заставленном образцами тканей кабинете. Он развернул чертеж расширения своей лавки и долго, с нарастающим раздражением, вглядывался в изящные арки и продуманную систему естественного освещения.
— Что это? – торговец ткнул толстым пальцем в декоративный элемент свода. — Я просил дополнительное пространство для рулонов шелка, а не павильон для свиданий. Зачем мне эти прорези? Здесь будет гулять ветер!
— В полдень, когда солнце будет в зените, ваши ткани не будут выцветать, а воздух внутри останется прохладным без лишних затрат. Это архитектурное решение, которое...
— Это дорогостоящий мусор! – перебил его торговец, сворачивая свиток так грубо, что бумага жалобно хрустнула. — Я не собираюсь платить за ваши фантазии. Либо делайте обычную стену, либо забирайте свои картинки. У меня нет времени на эти художества.
Кавех замер. Он посмотрел на свои руки, на свои чертежи, а потом – на красное лицо человека, который видел в архитектуре лишь квадратные метры. Внезапно вся усталость последних дней навалилась на него. Ему не хотелось переделывать. Ему не хотелось превращать красоту в уродство ради человека, который так жестоко отклоняет вообще всё.
— Знаете что? – Кавех резко выхватил свиток из рук торговца. — Оставьте себе свои стены. У меня всё равно нет времени объяснять вам элементарные законы эстетики.
Он развезнулся и ушёл, но только сейчас осознал, что только что лишился половины предполагаемого дохода. Но внутри него вместо паники горело странное, горькое удовлетворение.
Второй заказчик был куда более прагматичен. Владелец небольшого портового склада принял проект ремонта крыши, но, когда пришло время расплачиваться, он выложил на стол лишь половину оговоренной суммы.
— Это только часть, – сухо произнес он, игнорируя недоуменный взгляд Кавеха. — Я вычел из вашей оплаты стоимость лишних материалов. Эти медные заклепки и усиленные балки, которые вы вписали для «ритмического рисунка конструкции»... они излишни. Склад стоит и без них, а ваши правки обошлись бы мне в состояние. Считайте, что я сэкономил за ваш счет, у меня нет времени переделывать этот чертёж.
Кавех смотрел на жалкую кучку монет. Он мог бы спорить, мог бы доказывать, что заклепки обеспечивают долговечность при сильном ветре с залива, но он знал, что это бесполезно. Его снова наказали за стремление сделать работу хорошо. Он молча забрал деньги, чувствуя, как мешочек на поясе почти не прибавил в весе.
Путь к Дори казался бесконечным. Кавех шел по рынку, стараясь не смотреть на прилавки с едой. Его аналитический ум, столь часто порицаемый Аль-Хайтамом, теперь неумолимо высчитывал проценты. Дори не была честным банком. Она была стихийным бедствием, завернутым в шелка и увешанным драгоценностями. Он понимал: чем дольше он тянет, тем глубже становится долговая яма, из которой он, возможно, уже никогда не выберется.
Он нашел её в обычном месте, среди гор экзотических товаров. Дори встретила его лучезарной улыбкой, в которой Кавех теперь видел лишь блеск золота.
— Мой дорогой архитектор! – воскликнула она. — Как успехи? Твои шедевры уже покоряют Сумеру?
— Возьми это, – Кавех выложил на прилавок почти всё, что заработал за день, оставив себе лишь сущие гроши на пару лепешек. — Это за тот аванс. Я хочу закрыть долг.
Дори ловко подхватила монеты, пересчитывая их с невероятной скоростью. Она что-то пометила в своей маленькой книжечке и, с преувеличенным вздохом, вернула ему обратно пару монет.
— Постой... почему так мало? – Кавех уставился на ладонь. — Я отдал тебе почти весь гонорар!
— О, Кавех, ты такой наивный, — Дори сочувственно похлопала его по руке. — Ты забыл про комиссию за срочность, налог на риск. К тому же, инфляция в этом месяце просто ужасна. Скажи спасибо, что я не взяла с тебя за хранение этой записи.
Кавех сжал кулак, чувствуя, как внутри всё обрывается. Ему хотелось кричать, спорить, требовать справедливости, но перед ним была Дори – женщина, которая могла продать песок в пустыне по цене квартиры и сделать это законно. Он лишь молча кивнул и ушел, чувствуя себя абсолютно опустошенным.
Дни потянулись один за другим, сливаясь в серую, бесконечную череду борьбы за выживание. Недели превращались в месяцы, а положение Кавеха не улучшалось. Он жил в своей маленькой каморке на окраине, от зарплаты до зарплаты, от одного капризного заказчика до другого. Его распорядок стал до ужаса однообразным: бессонные ночи над чертежами, бесплодные споры о «целесообразности» декора и унизительные торги за каждый медяк.
Его финансовое состояние было стабильно катастрофическим. Всякий раз, когда ему удавалось заработать чуть больше, его добрая душа подбрасывала ему новые испытания. Он не мог пройти мимо хромого рабочего, потерявшего работу, или сироты у ворот Академии. К тому моменту, как он добирался до своей кухни, его кошелек с каждым разом терял деньги просто в никуда, а в холодильнике по-прежнему лишь мышь повесилась.
Вечернее Сумеру медленно погружалось в густые фиолетовые тени, когда Кавех, пошатываясь от усталости, брел сквозь торговые ряды. Последний разговор с подрядчиком окончательно выбил его из колеи – тот не просто отказался выплатить остаток, но и высмеял его идею сделать карнизы чуть более изящными, назвав это «пустой тратой дерева». Кавех поправил на плече старый, потяжелевший тубус и втянул голову в плечи, мечтая лишь о том, чтобы поскорее добраться до своей каморки на окраине.
— Эй, архитектор! Подойди-ка сюда!
Знакомый пронзительный голос заставил его вздрогнуть. Дори сидела на своих расшитых золотом подушках, неспешно попивая ароматный чай. Она выглядела необычайно серьезной, что случалось крайне редко. Её обычная суетливость сменилась какой-то монолитной деловитостью, отчего Кавеху стало не по себе.
— Ты всё еще перебиваешься с хлеба на воду, Кавех? – спросила она, когда он подошел. — Твои долги перешли в категорию «безнадежных». Мои счетоводы уже косо смотрят на твою страницу в долговой книге. У меня есть для тебя деловое предложение. Большое. И, если ты не будешь валять дурака, это может решить все твои проблемы разом.
Кавех посмотрел на неё, чувствуя, как в груди снова просыпается то ли надежда, то ли предчувствие новой, еще более масштабной катастрофы. Он сделал шаг ближе, переступая порог её лавки. Глава его тихой нищеты на окраине, кажется, подошла к концу.
— Предложение? Какое? – Кавех спросил с опасением, ожидая очередного проекта по перестройке склада.
Дори не стала отвечать при свидетелях. Она жестом велела ему следовать за собой в небольшую комнату, скрытую за тяжелыми, расшитыми занавесами. Там, среди запахов благовоний и мерцания масляных ламп, она разложила на низком столе кипу свитков.
— Мне удалось урвать исключительный кусок земли возле пещеры Чатракам. Там, в глубокой низине, – начала она, указывая пальцем в точку на карте. — Алькасар-сарай. Я хочу, чтобы ты построил его там. Это должен быть самый грандиозный дворец, который когда-либо видели в краях джунглей. Я даю тебе карт-бланш. Время, ресурсы, всё. Ты составишь полный план, от фундамента до последнего шпиля. Это документы, здесь вся топография и сведения о климате.
Кавех впился взглядом в карту, и по мере того, как он осознавал локацию, его глаза расширялись от ужаса. Он несколько минут просто молчал, пытаясь переварить абсурдность услышанного.
— Дворец? – наконец выдавил он, поднимая взгляд на Дори. — Дори, ты в своем уме? Это же безумие! Пещера Чатракам находится в горе, это возвышенность, но ты тычешь в низину рядом! Это же глубокая яма, она ниже подножия самой горы! Там нет видов на внешний мир, там стены из скал и леса. И в самом центре этой впадины – этот огрызок скалы? Это даже не холм, это резкий подъем из камня и земной породы, который буквально держится на честном слове и толстенных корнях!
Кавех стал лихорадочно размахивать руками указывая в тысячу других локаций, где по его мнению дворец был бы максимально уместен.
— Зачем строить дворец в таком тупом месте?! Там зыбкий грунт, там влажность такая, что камень начнет цвести через месяц! Фундамент будет держаться исключительно на корнях ближайших деревьев. Это головная боль придумать, как сделать так, чтобы всё это не сползло в воду при первом же ливне! Почему не на горе? Почему в этой низине?!
Дори невозмутимо пригубила чай, наблюдая за его вспышкой с плохо скрываемым удовольствием.
— Потому что на горе его увидит каждый проходимец, – отрезала она. — А мне нужно нечто, что станет легендой. Здание, в котором каждая деталь будет напоминать о его владелице. Ты не понимаешь, Кавех. Реки стекаются именно в эту низину со всех сторон, образуя каскады водопадов прямо вокруг этого обрыва. На закате солнце освещает эту впадину так, что она превращается в чашу с расплавленным золотом. Это будет уникально.
Она встала, медленно обходя Кавеха и вливая в его уши то, что он больше всего жаждал услышать.
— Я хочу, чтобы люди, глядя на витражи, нервюры и блестящие шпили, видели во всём меня, моё имя. Чтобы здание дышало и пышало жизнью. Чтобы убранству залов завидовали все лорды. Мой дом будет стоить дороже, чем вся Академия вместе взятая. Ты гений, Кавех. Только гений сможет превратить этот дикий обрыв и эти проклятые корни в пьедестал для шедевра. А я умею инвестировать в гениальность. Я знаю, что ты способен построить место, о котором будут знать все даже за пределами Тейвата.
Кавех замер. Гнев от технического абсурда начал медленно сменяться азартом творца, перед которым поставили невыполнимую задачу. Идея укротить этот обрыв, вписать камень в сплетение живых корней, заставила его сердце биться чаще.
— Бюджет... – севшим голосом спросил он. — Ты понимаешь, что укрепление такого грунта сожрет половину суммы еще до начала стройки?
— Бюджета достаточно, чтобы ты перестал думать о гвоздях и устойчивости, – уклончиво ответила Дори. — Я дам тебе всё, что потребуется для реализации твоего видения. Конечно, в пределах разумного, но мой «разум» гораздо шире, чем у тех торговцев шелком, с которыми ты споришь каждый день.
— А оплата? – Кавех почувствовал, как сердце забилось быстрее. — Мой личный гонорар за годы работы?
— О деньгах не беспокойся, Кавех. Разве я когда-нибудь тебя обделяла? Я знаю цену твоему времени. Мы всё уладим, когда дело дойдет до финала. Я тебя не обижу, ты же знаешь мою щедрость.
Кавех хотел возразить, настоять на цифрах, но блеск в её глазах и сама возможность построить нечто великое действовали на него как дурман. Он был готов согласиться на что угодно, лишь бы ему позволили творить.
Кавех, согласившись, уже собрался уходить, бережно подгребая к себе документы, но Дори вдруг резко одернула его. Её лицо в мгновение ока стало деловым и холодным. На стол лег плотный лист пергамента.
— Подожди. Мы же не будем полагаться только на честное слово, верно? Подпиши контракт.
Кавех пробежал глазами по строчкам. Текст был составлен безупречно: обязанности сторон, требования к качеству, конфиденциальность. Но там не было ни одной цифры. Ни гонорара, ни точного бюджета, ни конкретных сроков окончания – только «до завершения объекта в соответствии с требованиями заказчика». Это был юридический капкан, но Кавех, окрыленный мечтой, лишь мельком подумал об этом и поставил свою размашистую подпись.
— Отлично. Можешь начинать строительные работы как только будешь готов, – с ухмылкой проговорила Дори, откидываясь назад на свои подушки.
Груженый тяжелой кипой свитков, Кавех почти летел через рынок. В голове уже роились каскады террас и ажурные купола – жажда окунуться в проект, где от него требовалось не экономить на каждом гвозде, а отправить архитекторскую фантазию в настоящий полет, по-настоящему горячила кровь. Окрыленный масштабом будущего Алькасар-сарая, он несся через площадь, не замечая ничего вокруг, и не успел среагировать, когда на его пути, будто из ниоткуда, возникла девушка.
Он налетел на неё со всего маху. Удар – и вот оба уже растянулись на раскаленных плитах, осыпанные ворохом раскрутившихся свитков, которые зазмеились по камням.
— Ох, извините, извините! Я так спешила, что совсем вас не заметила! – затараторила девушка. Она первой вскочила на ноги и принялась лихорадочно сматывать документы, едва ли не силой впихивая их в руки Кавеху. — О... да вы, должно быть, архитектор?
Её взгляд на секунду замер на одном из планов, развернувшихся прямо у её ног.
— Да, – коротко бросил Кавех, нетерпеливо собирая бумаги.
Ему отчаянно хотелось поскорее добраться до своей каморки и засесть за проект «вприкуску» со вчерашним куском сыра. Желудок как раз немилосердно ворчал, напоминая, что энергетические затраты за этот безумный день давно пора восполнить.
— А вы случайно не господин Кавех? – протягивая последний свиток, с надеждой спросила она.
Архитектор молча кивнул и уже сделал шаг в сторону дома, но девушка внезапно вцепилась в его рукав и потянула за собой.
— Вам необходимо, просто необходимо зайти к нам! – воскликнула она. — Я так ждала вас, господин Кавех! Просила мужа вас найти, но этот упрямый черт скорее раскаленный поддон съест, чем признает свою неправоту и что-то вам скажет...
Кавех непонимающе тащился за ней, едва удерживая равновесие. Что ей нужно? Он как-то обидел её мужа? Неужели она жена очередного недовольного заказчика, решившая устроить скандал прямо на улице? Он прокручивал в голове сотни вариантов оскорблений и требований компенсации, морально готовясь стойко встретить упреки очередного клиента, чьи «архитектурные вкусы» закончились на строительстве квадратного сарая.
Но девушка завела его в дом, который оказался пекарней.
Сладкие ароматы свежей выпечки тут же ударили в нос, дурманя разум. После нескольких месяцев на сухих лепешках запахи нежной ванили, пряного кардамона и сливочного миндаля казались чем-то запредельным. Рот Кавеха моментально наполнился слюной. Хозяйка – а кто еще мог так уверенно распоряжаться здесь? – усадила его за единственный столик, прямо напротив прилавка, где горой лежали румяные пышки, ватрушки и пирожки.
Пока она суетилась, разливая кофе, Кавех растерянно анализировал обстановку. Не похоже было, что его собираются подвергнуть экзекуции... Разве что смерти от невыносимого искушения этой недоступной роскошью. Наконец она села напротив, поставив перед ним чашку обжигающего напитка и тарелку, доверху наполненную свежайшим печевом.
— Угощайтесь, господин Кавех! Это от нас с мужем, – прошептала она, пододвигая тарелку поближе.
— Но я не понимаю... за что? – он нерешительно взял ближайшую булочку. Тонкая золотистая корочка хрустнула под пальцами, выпуская облачко ароматного пара. Тесто было невероятно нежным и пористым.
— За эти самые булочки, – лукаво улыбнулась девушка. — Месяц назад мой муж заказал у вас план кухни для этой пекарни. Вы придумали нечто невероятное, но он, каким бы гениальным дельцом ни был, ничего не понял. Три дня он «кромсал» ваш проект, пытаясь сделать его дешевле и проще. К счастью, он не выкинул изначальные чертежи. Я уговорила его потратить деньги, отложенные на поездку в Фонтейн, чтобы сделать всё именно так, как вы задумали изначально.
Следующий час Кавех провел, впервые за долгое время выслушивая столько восторгов в свой адрес. Хозяйка с гордостью провела для него экскурсию по обновленной пристройке. Она восхищалась каждой деталью: расстоечным шкафом, куда теперь грамотно подавался лишний жар от печи, позволяя тесту подниматься идеально без лишних затрат; самой печью, объем которой Кавех увеличил в расчетах, что позволило печь вдвое больше; и, конечно, воздушным каналом в центре потолка, который теперь равномерно охлаждал помещение, делая работу в жару комфортной.
— Если бы мой муж разбирался в пекарском деле так же, как в цифрах своих отчетов, он бы согласился сразу! – девушка вручила ему пухлый пакет с горячими пирожками. — Мы только сегодня открылись после стройки, но за пару часов выручка уже побила все рекорды. Пока нам нужно отбить затраты, но как только мы крепко встанем на ноги, мы обязательно доплатим вам за этот проект по полной.
Кавех шел домой, прижимая к груди теплый пакет. Впервые за долгое время он чувствовал не только тяжесть свитков Дори, но и необычайную легкость в сердце. Его идеи работали. Его «излишества» приносили пользу и радость. И, жуя на ходу горячий пирожок с миндалем, он вдруг понял: если он смог сделать счастливой одну пекарню, то Алькасар-сарай точно станет его величайшим триумфом.
Сегодня Сумеру был к нему добрее, чем обычно.
Домой Кавех возвращался, почти не чувствуя земли под ногами. В руках он сжимал тяжелую кипу документов, которая казалась ему ценнее всех сокровищ Тейвата. Зайдя в свою маленькую каморку на окраине, он швырнул бумаги на стол, едва не задев вчерашнюю чашку.
Он развернул первую карту, потом вторую, начал вчитываться в отчеты о составе почв и геодезические замеры. Информация обрушилась на него лавиной. Это были невообразимые масштабы данных: уровни грунтовых вод, роза ветров, плотность древесины в том районе, коэффициенты усадки камня...
Его мозг работал на пределе, пытаясь структурировать этот хаос. В какой-то момент, потирая воспаленные глаза, Кавех невольно подумал о том, что такой объем информации не смог бы удержать в голове ни один студент Академии. Наверное, только Аль-Хайтам с его пугающей способностью к мгновенному анализу смог бы переварить это за один присест.
Составив в голове хотя бы небольшое понимание того, что от него требуется, он ушёл на кухню снова перекусив бутербродами с чаем, а затем улёгся на диван в комнате и расслабился, понимая, как тяжело будет работать одному. Одному. Осознание, что он водиночку должен построить дворец тяжело шло против здравого смысла архитектора. Впервые Кавех засомневался в своих способностях.
Комментарии