...С этой рациональной мыслью Аль-Хайтам закрыл глаза, и его дыхание вскоре стало ровным и глубоким, завершая этот длинный, нелогичный, но по-своему упорядоченный день.
Утро очередного дня в новом доме началось для Кавеха с уже знакомого, но не менее мучительного ощущения. Едва сознание вернулось к нему, он почувствовал, как в основание черепа впивается тупая, тягучая боль, а мышцы шеи словно превратились в перетянутые, заскорузлые канаты. Он предпринял попытку повернуться на бок, но резкий прострел в затылок заставил его издать приглушенный стон в пустоту своей комнаты, которую уже во всю освещало утреннее солнце. Отсутствие подушки, о которой он в суматохе забыл, превратило ночь в испытание на выносливость.
Несмотря на ломоту во всем теле, Кавех заставил себя подняться, прислушиваясь к тому, как каждая мышца отзывается ноющей болью. Он медленно сполз с постели и направился в ванную. Умываясь холодной водой, Кавех пытался смыть с лица следы плохого сна и хотя бы немного привести в чувство затекшие плечи. Ему пришлось потратить едва ли не полчаса, чтобы привести в порядок свои золотистые волосы, которые за ночь превратились в спутанный ком из-за постоянных попыток найти удобное положение на голом матрасе. Тщательно вычесав каждую прядь и заколов их привычными заколками, он постарался вернуть лицу выражение хотя бы живого человека.
Когда Кавех наконец спустился на кухню, Аль-Хайтам уже давно был там, погруженный в свою непоколебимую рутину. Он сидел за столом, полностью поглощенный чтением очередного тома. В своих звуконепроницаемых наушниках он выглядел абсолютно отрешенным от окружающего мира, что мгновенно взвинтило и без того раздраженного Кавеха
— Это просто издевательство над человеческим телом, Хайтам! – воскликнул архитектор, едва заметно морщась при попытке повернуть голову к сожителю
Он начал активно жестикулировать, выплескивая эмоциональную накипь появившуюся за ночь, и жалуясь на то, что его шея теперь напоминает окаменевший кусок фундамента Академии. Аль-Хайтам, почувствовав вибрацию воздуха, а может просто уловив движение боковым зрением, медленно снял наушники и опустил их на стол. Хайтам лишь ровно посмотрел на Кавеха, и заметил его уставшее выражение лица, недовольное от ужасного качества сна вторую ночь подряд. Понимая, что бесконечное ворчание архитектора станет серьезной помехой для его собственного покоя, Аль-Хайтам коротким жестом указал на дверь, намекая на поход на базар за подушками.
— Я тоже не выспался. Стоило еще вчера вспомнить о подушках, идём.
Они снова вместо того, чтобы сидеть дома, отправляются на базар. Как бы Хайтаму не хотелось сидеть дома, особенно душным утром, и постоянно быть погруженным в чтение книг, – ему приходится снова идти на базар, иначе потом они оба снова о них забудут, и будут спать ломая шею.
Путь к торговым рядам Большого базара превратился для Хайтама в очередное упражнение по выдержке, так как Кавех, движимый своей страстью к деталям, цеплялся буквально к каждому прилавку. Несмотря на ноющую боль в шее, архитектор не мог пройти мимо «нецелесообразных», по мнению Хайтама, вещей. Он то и замирал перед лавками, выбирая то изящные подсвечники, якобы необходимые для правильной атмосферы, то резные шкатулки для своих бесконечных перьев. Каждое такое приобретение сопровождалось бурными дискуссиями, где Кавех апеллировал к «душе здания», а Хайтам лишь молча выкладывал монеты, стремясь как можно быстрее закончить этот иррациональный поход.
Когда они наконец достигли лавки с постельными принадлежностями, Кавех с присущим ему перфекционизмом перебрал десяток вариантов, прежде чем остановил свой выбор на двух объемных и мягких подушках. Как только сделка была завершена, он с нескрываемым облегчением водрузил обе подушки в руки Аль-Хайтама. Сам же Кавех, обвешанный пакетами с новыми безделушками, шел налегке, наконец-то чувствуя себя способным смотреть по сторонам без резкой боли в позвоночнике.
Проходя мимо ателье, где на манекенах были выставлены образцы тканей, Кавех внезапно остановился и критически осмотрел их обоих. Его взгляд задержался на воротнике собственной рубашки и плаще Хайтама, который уже давно утратил свой первоначальный лоск в пыльных библиотеках
— Хайтам, посмотри на нас, – произнес он, и в его голосе прозвучала редкая нотка серьезности без привычного сарказма. — Нам определенно стоит заняться обновлением гардероба. Эта одежда уже старая и протертая, она буквально кричит о том, что ей пора в крематорий. Мы живем в новом доме, и было бы логично соответствовать этому статусу, а не выглядеть как два забытых в архивах студента
— Кавех, не забывай чьи деньги ты тратишь. Я не собираюсь постоянно обеспечивать каждую твою хотелку, я делаю это только потому что ты не затыкаешься другими путями. Я не буду тратить на это свои деньги, – траты на тебя возникшие как только мы оказались в одном жилом пространстве и так бьют по кошельку. Мне стоит начать ограничивать твою импульсивность если это влияет на мое благополучие
Очередное напоминание о глубоком финансовом кризисе Кавеха, как не удивительно, задело его, и заставило его снова оскалиться на самого себя за свою невозможность в данный момент восстановить свой достаток.
— Ограничивать импульсивность? — голос Кавеха дрогнул. — Ты говоришь так, будто я прошу у тебя дворец из чистого золота! Я говорю о базовом достоинстве! Мы представляем Академию, Хайтам. Как ты можешь рассуждать о «благополучии», когда сам ходишь в плаще, который видел больше пыли, чем все архивы Хараватата вместе взятые?
Аль-Хайтам лишь слегка повел плечом, поудобнее перехватывая подушки, и пошел дальше, не дожидаясь Кавеха.
— Мое достоинство не зависит от новизны ткани, – ровно отрезал он. — В отличие от тебя, я не нуждаюсь в масках, чтобы подтверждать свою значимость. Если твоя одежда «кричит», возможно, тебе стоит научиться слушать ее в тишине, а не за мой счет.
Кавех лишь сжал в руках пакеты с «безделушками», и сдал догонять его
— Ты невыносим! – выкрикнул он вдогонку, не заботясь о взглядах прохожих, наблюдающих за их семейной драмой.
Для Хайтама разговор был окончен. Кавех лишь шел за ним, подавляя свою злость и гордость которая с каждым разом все сильнее заставляет его думать о своей неспособности вытащить себя из финансового дна
Доставшись дома, Кавех лишь вырвал из рук Хайтама одну подушку и пошел наверх, закрываясь у себя в комнате и падая на кровать, сразу проверяя качество свежей подушки.
Кавех лежал в тишине своей комнаты, уставившись в потолок. Свежая подушка была именно такой, как он выбирал: в меру мягкой, с качественной набивкой, способной принять форму головы. Но тело, измотанное днями сна на жестком матрасе, отказывалось принимать этот дар комфорта сразу. Ноющая шея пульсировала в такт сердцебиению, и каждое мимолетное движение отдавалось в затылке
Он закрыл глаза, пытаясь ни о чем не думать, но гордость, задетая прямо посреди улицы, продолжала саднить. Слова о деньгах и ограничении импульсивности крутились в мыслях навязчивой мелодией. Кавеху казалось, что его не просто упрекнули в бедности, а лишили права голоса в этом доме. Он был архитектором, творцом, человеком, но здесь, в этих стенах, он раз за разом превращался в нерадивого должника
Десять минут растянулись в бесконечность. Постепенно напряжение в позвонках начало отпускать, сменяясь покалыванием и теплом. Кавех выдохнул, чувствуя, как уходит острая фаза боли, оставляя после себя лишь глухую усталость. Ему нужно было встать и спуститься вниз – желудок напоминал о себе настойчивым урчанием, а жажда после прогулки под солнцем становилась нестерпимой
Когда он зашел на кухню, Хайтам уже занял свое привычное место. Он сидел с книгой, и по залу разносился аромат того самого дорогого кофе. Кавех молча прошел мимо, стараясь не смотреть в сторону сожителя. Он достал одну из новых чашек, купленных сегодня, и принялся возиться с заварником, подчеркнуто игнорируя присутствие другого человека
— Шея наконец перестала быть похожей на застывший бетон? – Хайтам даже не поднял взгляда от страницы, но его голос, лишенный всякого сочувствия, мгновенно разрушил хрупкий покой Кавеха.
— Гораздо лучше, спасибо за беспокойство, – огрызнулся архитектор, ставя чайник на плиту с чуть большим грохотом, чем требовалось. — По крайней мере, теперь я смогу спать, не боясь проснуться инвалидом.
— Рад слышать, – Хайтам перевернул страницу. — Это значит, что твоя производительность завтра должна вырасти. Раз уж ты так переживаешь о своем гардеробе, в Академии выставили тендер на реставрацию старого библиотечного фонда. Работа пыльная, требует твоего маниакального внимания к деталям, но оплата позволит тебе не только обновить одежду, но и перестать вздрагивать при каждом упоминании моих финансов.
Кавех остался стоять спиной к Хайтаму, немного помолчав, будто рассматривая медленно закипающий чайник
— Реставрация? – Кавех обернулся, вглядываясь в невозмутимое лицо сожителя. — Ты считаешь, что меня можно допустить до объектов такого уровня? Или это очередной способ проверить, не рухнут ли стены под моим надзором?
— Стены там стоят пятьсот лет, – Хайтам наконец закрыл книгу и посмотрел прямо на него. — Но их внешний вид удручает. Ты же у нас эксперт по наведению лоска. Возьмись за это, если твоя гордость еще позволяет тебе работать, а не только тратить то, что ты не заработал
Кавех сжал зубы, но промолчал. Он думал над тем, чтобы взяться за этот проект. Хотелось сделать так, чтобы даже этот сухарь не нашел к чему придраться, вперемешку с упрямым желанием доказать свою состоятельность. Он молча заварил чай, разбавил и сделал глоток чая, глядя в окно на живущий город.
— Может, это не такая и плохая идея..., – произнес он, борясь с навязчивой мыслью о возможности получить деньги и стать, хотя бы не на долго, независимым
— Главное, чтобы твоя музыка не превысила смету реставрационного фонда, – бросил он, уже не глядя на Кавеха. — Мудрецы ценят экономию не меньше, чем устойчивость. Если ты снова начнешь заказывать витражи из Порт-Ормоса по цене золотых слитков, проект завершится, не успев начаться
Кавех резко развернулся, сжимая чашку в руках
— Я умею работать в рамках бюджета, когда это не вредит конечному результату! – выпалил он, чувствуя, как утреннее смирение уступает место привычному азарту. — А ты... мог бы и промолчать, дурень. – Кавех фыркнул, но на этот раз в его жесте было меньше яда и больше усталости. Он медленно допил чай, чувствуя, что боль в шее окончательно отступила, оставив лишь легкую тяжесть
Кавех решительно поставил пустую чашку на стол. Ощущение того, что город за окном продолжает кипеть жизнью, не давало ему просто разойтись по комнатам и закончить этот день. Азарт, вспыхнувший после упоминания тендера, заиграл на оголенных нервах архитектора, заставив его действовать
— Я схожу в Академию сейчас, – бросил он через плечо, уже направляясь к вешалке за своей накидкой. — Если буду ждать, все места в очереди на подачу заявок займут студенты, которым не нужно тратить утро на покупку подушек
Хайтам лишь слегка приподнял бровь, не отрываясь от книги, что Кавех расценил как молчаливое «делай что хочешь»
Путь до административного корпуса Академии прошел в лихорадочных раздумьях. Кавех понимал, что проект реставрации библиотеки – это золотая жила, но и конкуренция там будет беспощадная. Мудрецы, привыкшие к строгой экономии и функциональности, наверняка уже завалены проектами, где всё сводится к замене гнилых досок на дешевый бетон. Чтобы выиграть тендер на своих условиях, сохранив дух старины и изящество отделки, ему нужно было не просто нарисовать красивую картинку, а подать её как единственный логически верный вариант, и при этом не потратить половину бюджета Академии.
В отделе распределения заказов его встретила ожидаемая бюрократическая суета: Кавех получил пакет документов, бегло просмотрел условия, и единственное что его зацепило это сроки. Убийственный дедлайн – на подачу концепта оставалось всего несколько дней.
— Почему такие короткие сроки?? Как это вообще возможно сделать за три дня?!, – пытаясь быть сдержанным спросил Кавех
— Вы далеко не первый, господин архитектор. Половина даршана Кшахревар уже представила свои расчеты. Тендер висит уже почти с месяц.
— Месяц??, – Кавех внутренне снова разозлился на Хайтама. Почему нельзя было раньше сказать, если он знал что здесь есть такая возможность?? Идиот
Возвращаясь домой, Кавех чувствовал, как привычная тревога вновь начинает жечь изнутри. Его идеи, всплывающие в голове были фантастичны, но как это всё воплотить в реальность за три дня? А оно еще должно выстоять, и в этот раз он не намерен дергать Хайтама за корректировкой его личных расчётов
«Неужели снова придется просить его...» — эта мысль горчила сильнее, чем тот утренний кофе сожителя. Кавеху было невыносимо признавать, что для успеха его мечты нужен этот сухой баланс. Если Хайтам не поможет выверить смету и инженерные узлы, Кавех рискует потратить последние силы на план, который мудрецы назовут «инженерной карикатурой» и выбросят в корзину, лишив его всяких шансов на вожделенный заработок
Войдя в дом, он застал Хайтама в той же позе. Кавех молча положил свиток с условиями тендера на край его стола.
— Дедлайн через три дня, – произнес он, стараясь, чтобы голос не дрожал от усталости. — И там уже очередь из желающих сэкономить на каждом гвозде. Я не знаю как я должен это успеть
Хайтам медленно перевел взгляд с книги на свиток, и в тишине гостиной послышался лишь тихий вздох
— И так ты решил притянуть меня за уши к тому чтобы помочь тебе, чтобы я снова сделал всю работу за тебя, лишь бы ты не тратил мои же деньги?
Кавех вспыхнул бы, если бы его мысли не были сфокусированы на безостановочных попытках придумать решения для проекта еще толком его не начав.
— Ну уж нет!, – выговорил архитектор и схватив свитки свернул их обратно и пошел в направлении своей комнаты
— Ты же понимаешь, что здесь слишком много работы только в вычислениях, чтобы то что ты разрисуешь не развалилось еще до того как достроится? – донесся вслед его ровный, убийственно четкий голос
— Я справлюсь, отвали, – на этой ноте Кавех поставил точку в разговоре и ушел, закрывшись у себя в комнате, немедленно приступив к попыткам придумать решения и воплотить их в чертежах, заваливая комнату набросками своих представленных идей
Комната начала стремительно зарастать хаосом: наброски идей летели на пол один за другим, сменяясь новыми вариантами. Кавех яростно сжимал чертежное перо, стараясь перенести на бумагу все что представлял по пути от Академии домой. Его перфекционизм гнал его вперед, заставляя прорисовывать мельчайшие детали декора, в то время как в глубине сознания всё еще пульсировал первобытный страх перед тем, что его работа будет признана нецелесообразной, если он вообще успеет ее закончить. Его чрезмерный фокус на деталях может снова привести к необходимости просить Хайтама чтобы успеть закончить расчёты и не провалится. Эта мысль заставлял его отбрасывать слишком детализированые идеи и облегчать идеи, как бы сильно он не хотел сделать высший вид искусства.
К вечеру комната почти превратилась в лабиринт из стопок с набросками и скомканых листов, и совсем устав, Кавех потопал на кухню чтобы попить воды, перекусить чем было в холодильнике и отправиться спать, всё еще прокручивая в голове идеи для завтрашних чертежей и попыток начать просчитывать их реализацию.
Вернувшись в свою комнату, Кавех затушил лампу и в наступившей темноте наконец опустился на кровать. На этот раз его не встретила пустота под головой. Стоило ему лечь, как новая мягкая подушка, купленная днем на базаре, бережно приняла его вес. Контраст с предыдущими ночами был ошеломляющим: вместо жесткого матраса и затекших мышц он почувствовал обволакивающее тепло и долгожданную поддержку для натруженной шеи.
Тишина дома, прерываемая лишь далеким шелестом страниц из-за стены, больше не казалась враждебной. Кавех закрыл глаза, чувствуя, как напряжение в плечах окончательно растворяется в мягкости новой постели. Его мысли о тендере, долгах и едких замечаниях Хайтама постепенно затихали, уступая место глубокому, спокойному сну.
Комментарии